Тема русского мира давно стала крайне актуальной для обсуждения, потому что, по мнению одних, он – источник справедливости и надежды на лучшую жизнь для всех остальных народов, а, по мнению других – нечто крайне одиозное и неадекватное, непрерывный источник агрессии и немотивированной жестокости..
Чтобы разобраться в этом феномене, мне кажется уместно здесь обратить внимание на один уникальный феномен, который встречается только в русской культуре – это насилие над женщиной.
Причем это явление характерно не только для нашего упадочного времени, оно описано как вполне обыденное в произведениях В.С. Пикуля, Сергеева-Ценского и множества других авторов. Оно присуще отнюдь не только для маргинальных слоев населения, но и для элиты. Например, судьба Ольги Палем намного более показательна и полезна для изучения юного читателя в школе, нежели амурные похождения Анны Каренины.
Только в «русском мире» считается нормальным, когда мужчина, как правило крепко пьяный, начинает бить свою собственную жену на глазах детей, а потом еще иногда принимается и за «мужское воспитание» последних.
Традиция трепетного и особенного отношения к женщине характерна практически для всех времен и народов. Многие авторы (например, Пикуль, а так же иностранные авторы-современники, описывающие быт Киевской Руси) отмечают, что на Украине, в отличие от Центральной России, не было принято быть своих жен, наоборот, усатые и чубатые здоровяки нередко очень даже слушались и обожали своих чернобровых женок. Чего стоит только гоголевский образ Солохи или задорный образ Явдохи из фильма «За двумя зайцами». («О я гляжу вам в доме уже и выпить не вольно»)
Аналогичный решительный и властный образ характерен так же и для донского, как и прочего казачества, всех более-менее вольных поселений русских окраин.
Таково же отношение и к польским «пани», как и вообще рыцарская традиция западной Европы. Которая, разумеется, вовсе не означала полного раболепия мужчин перед женским полом, как и не исключала различных проявлений мужской жестокости, эгоизма и абьюза. Но бить женщин, причем даже простонародных, считалось дурным тоном.
Причем эта традиция достаточно галантного отношения к женщинам идет от глубокой древности, от амазонок и патрицианок Рима. Даже древние Афины не особо выбиваются из общего правила. Пусть отношение просвещенных афинян к своим малограмотным женам было достаточно высокомерным, но они их как минимум не били.
О чем свидетельствует тот же Сократ, жалующийся на свою Ксантиппу, но так ни разу и не набивший ей морду, как наверняка сделал бы любой русский мужик на его месте. Да ещё при этом получил бы общественное одобрение.
Аналогичные традиции существуют и на Востоке. В той же Японии, например, невестка действительно была самым бесправным и унижаемым лицом в семье. Но по мере того, как вырастали её дети, поднимался и её статус. А вскоре уже именно она становилась главным Берией в семье и серым кардиналом, уже она диктовала свою волю всем остальным членам семьи.
Что касается арабов и мусульманского востока, то традиция воровства или выкупа жен, конечно, были весьма далеки от романтических традиций европейских трубадуров. Но зато, как минимум, любой азиат рассматривал свою жену как сверхдорогую вещь, предмет роскоши или как племенной скот. Может он и не посвящал ей стихи, не имел романтических бесед под луной, но как минимум заботился и украшал её, как статусного породистого арабского коня.
Я уж не говорю о философах и мудрецах востока, которые говорили, что «скинь чадру с любой женщины, и ты увидишь матерь своей матери».
Даже султаны и прочие богачи, у которых был целый гарем, не особо знамениты тем, что находили удовольствие в истязании своих жен. Разумеется, в порядке вещей было убить свою вздорную или неверную жену, но немотивированное насилие над женщинами и для них было совершенно нехарактерно. А вот любовь и всяческое балование жен – как правило.
Разумеется, сказанное не касается жен неверных, гяуров. Но мы тут обсуждаем именно домашнее насилие, а не обращение с пленными и рабами. И оно достаточно редкое явление в традиции практических любых, самых диких и жестоких народов. Даже цыгане, и те, хотя и могут выставить в любой момент свою жену на улицу, но даже они не покушаются на те украшения, которые на ней одеты. А тем более на её самооценку.
То есть подобное домашнее насилие является совершенно уникальным и нетипичным явлением в человеческой культуре и присуще именно русскому миру. Причем удивительны современные нам призывы блогеров к борьбе с «баборабством» и к полной легимитизации мужского доминирования со всеми его вопиющими издержками.
Здесь также уместно отметить, что жестокое отношение к самкам еще более невозможно в животном мире. Насколько самцы бывают жестоки и нетерпимы друг к другу, настолько они заботливы и жертвенны в отношении своих подруг. Насколько петух бывает задирист и опасен для других петухов, настолько же он жертвенен в отношении куриц. Современному городскому человеку стоит рассказать, что петух никогда не спешит первым нажраться возле кормушки, а наоборот, следит, чтобы все курицы спокойно ели. И когда он разгребает землю в поисках червяков и букашек, он клюет самым последним. И героически вступает в бой с самым грозным и превосходящим его по размерам соперником.
То есть в животном мире самцы обижают самок только в самых исключительных случаях, например, при заболевании бешенством. Обратные случаи бывают, когда самки поедают своих ухажеров. Но никак не наоборот.
Из этого следует, что традиции мужского насилия вовсе не означают возврата к реалиям животного мира, это деградация на ещё более низкий уровень развития.
Что же это за явление такое? Почему оно стало нам так привычно, что есть даже поговорка есть: «бьет, значит любит»?
Для любого другого человека, представителя более адекватного и здорового социума бьет, значит, не уважает и пренебрегает. А следовательно и не любит. Это несовместимые вещи, как сегодня принято говорить, когнитивный диссонанс.
Но привычка русских женщин к домашнему насилию требует найти более-менее приемлемое рациональное и утешительное оправдание своему унизительному положению. Они неспособны стать Ольгами Палем, им ближе сопли Анны Карениной.
Отсюда же следует феномен всяких Кузякиных, Новосельцевых и Лукашиных, бесхребетных и слюнявых героев позднего советского кино. Потому что, как главный герой «Любовь и голуби», они имеют архиважное достоинство: они не пьют. А следовательно и не дерутся, не избивают свою половинку до полусмерти при каждом запое.
Согласитесь, такому замечательному человеку можно простить все: и подлость, и малодушие, и неверность, и рукожопость…
Как же мы дошли до жизни такой?
Как говорили в царское время гнилые интеллигенты: «преступность в России – это нормальная реакция нормальных людей на ненормальные условия жизни».
Именно крепостной, почти тюремный, арестантский образ жизни человека Центральной России привел к жизни этот феномен. Когда мальчик с детства видит насилие и унижение, когда его шпыняют все и вся, начальство, богачи, попы и просто все, кто сильнее, даже собственный отец или брат, когда сдачи дать физически невозможно, человек ломается, как на зоне.
И уже видит единственный смысл жизни самому стать подобным, сильным, способным доминировать и помыкать. А так как подавляющему большинству помыкать и доминировать просто не над кем, вот они и самоутверждаются над собственной женой и детьми. В пьяном виде, когда застарелые комплексы особо вопиют о возмездии.
Наш русский народ давным-давно не освободитель и не творец прекрасного будущего и свободы. Он как старый, измученный цепной пес, которого давно не интересуют игры и веселые забавы молодых щенков, он привык, что если его зовут, то только чтобы ударить. И оттого кусает всех, кого считает слабее.
По этому поводу я не разделяю идеи Дмитрия Львовича Быкова, что важно запретить в России тюрьмы, что это именно из пеницитарной системы, как из собачьей будки, идет вся эта затхлая, тюремная философия жизни. Это может и неплохо, но это точно полумера.
Я думаю главное усилие нужно делать в детском воспитании. Стариков поздно перевоспитывать, и лучшие воспитатели для пожилых – это их собственные внуки.
А вот дать детям большой выбор возможностей, разбудить в них творческую жилку, тягу к знаниям, чувство прекрасного – вот лучший залог выхода страны из путинского мракобесия.
Многие превозносят достоинства советской школы. И возможно заслуженно, но это уместно только для молодой советской власти.
В мое время школа пусть и давала необходимый объем знаний (который, кстати, так особо нигде и не пригодился), но убила всякое желание учиться. Наверное, это тоже будет интересно и полезно.
На трудах нам дали железную болванку и напильник, и отметили сантиметр, который этим напильником нужно было сточить. Кто сточил, тот получил «пять». При этом уже тогда мы понимали, что отрезать этот кусок ножовкой заняло бы пять минут, а не два урока. А сегодня та же операция делается болгаркой за пару секунд.
То есть нас приучили к тупому послушанию и физическому труду. И напрочь воспитали к нему отвращение, как и неумение находить реальные и эффективные методы решения разных бытовых задач. После многих лет занятий мы так и не могли не отремонтировать бачок унитаза, ни починить выпадающую розетку…
Ни пользы, ни смысла и одни негативные эмоции.
На уроке пения мы пели идиотские песни и чем-то занимались, так и ничему не научились. И это при том, что чуть позже мы все массово стали меломанами, орали песни «Арии» и Виктора Цоя, многие подбирали аккорды на гитаре. Но урок пения любили лишь за то, что там можно было валять дурака, потому что это не математика и не письмо.
Что касается точных наук, то и там нужно было тщательно зубрить определения и решать примеры. При этом малейшее отклонение от программы пресекалось, а вопросы только раздражали учителей. Они нам буквально повторяли то, что было написано в учебнике, и злились, что мы тупые. Заподозрить, что это как раз в учебнике написано плохо, раз непонятно, что нужно изложить тему как-то по-другому, это было выше учительского понимания.
При этом должен отметить, моих учителей учили иначе, у них о школе воспоминания самые позитивные.
И, наконец, история. Казалось, это будет мой самый любимый предмет. Я даже авансом, как художественную литературу, прочитал практически все учебники истории за 10 классов. Но когда начались занятия, меня ждало самое горькое разочарование. Вместо увлекательной истории борьбы человеческих самолюбий, благородных порывов героев, посвятивших жизнь служению человечеству, патриотов, положивших жизнь за свободу Отчизны, злобных и эгоистичных мерзавцев, вместо изучения важных социологических и политологических закономерностей, логики событий и борьбы, мы учили наизусть банальные и скучные факты и даты, даты, даты…
Стоит ли судить тех, кто получив такое образование и стойкое отвращение к науке, все-таки решился и дальше пробивать себе место под солнцем в этих дебрях околознания? Или тех, кто, плюнув на эту борьбу пауков в банке, пошел на завод, и, разумеется, спился?
Чтобы Россию ждало реальное будущее, нужно чтобы из её школ и ВУЗов выходили люди горящие, пламенные, вдохновленные. Пусть даже и в ущерб специализации, объему знаний или лояльности режиму. И чтобы они не утекали за границу, обеспечить высокий платежеспособный спрос на рабочую силу в России. А не рассказывать нам байки о полезности мигрантов.
Когда у людей есть интересное и важное дело, им не до пьянства и не до порнографии. И им есть что оставить детям.
Комментариев нет:
Отправить комментарий