Важным следствием некорректного понимания греха является комплекс вины в христианской церкви. Причем настолько, что он заслуживает отдельной статьи.
Представление о грехе, как об ущербности, чем-то гадком и недостойном, как о прямой антитезе божественному и святому, приводит к крайне гипертрофированному и карикатурному представлению о грешности человека, необходимости его смирения и самоуничижения, подавления изначально гадких, недостойных желаний.
Это представление не только полностью исключает простор для возможности существования человеческого достоинства, независимых и неординарных суждений, но и для элементарного взаимоуважительного общения между людьми. Без постоянного выяснения кто в нем главный, а кто ведомый. Кто начальник, кто дурак.
Эта жесткая социальная иерархия между индивидами абсолютно во всех их отношениях, абсолютно доминирующая в животном мире, совершенно неприемлема среди людей. Это среди животных все социальные роли изначально заложены в инстинкт, и самцы просто не могут не воспринимать друг друга, как соперников, а самок, как награду.
Даже когда они объединяются для охоты, как, например, волки в стаю, то, как правило, это делается не от хорошей жизни и является единственным условием выживания в тяжелых условиях. Но даже в этом случае в стае всегда доминирует вожак, а при малейшем улучшении условий и увеличении количества добычи, стая рассыпается.
Подобный ретроградный процесс возникает как раз при комплексе виновности. Общество поляризуется и выстраивается в непрерывную иерархию, потому что спорить с начальником это грех, богоборчество и самомнение.
Исторически представление о собственной незначительности и никчемности – это ключевая идея восточной церкви, которая веками учит людей послушанию и неосуждению. Нельзя перечить патриархам, митрополитам и прочим церковным начальствам. Нельзя также и критиковать государей, кесарей, всякие начальства и распоряжения светской власти.
Ну, что ты в этом понимаешь, ничтожество, это же все от Бога, а ты терпи и молись и, глядишь, твоя никчемная жизнь, так и быть, не пойдет в ад!
Во многом это навязанное извне и давно ставшее частью русской культуры представление как раз и является причиной крайне низкой, беспрецедентно низкой во всем мире и всей человеческой истории социализации, характерной для нашего русского народа. Мы говорили об этом в статье о криминальной России. Эта болезнь имеет гораздо более глубинные и фундаментальные корни, нежели большевизм или даже опричнина. Наоборот, скорее последние являются только порослью от этого могучего сорняка.
Мы ни с кем не можем строить нормальные отношения.
Мы либо пресмыкаемся, считая кого-то культурнее, развитее, достойнее. Либо доминируем, полагая себя Третьим Римом и солью современной цивилизации, народом-богоносцем.
Проследим это несколько подробнее.
Прочие христианские ереси, католичество и протестантизм, разумеется, тоже далеко отошли от христианского учения и поклонились идолам. Мусульманство вообще отвергло богоподобие Христа и троичность Бога. И при распространении своей религии они руководствовались не только метафизическими, но и вполне материальными, рациональными соображениями.
Но при всех своих косяках, они не ленились поднять свои пятые точки и последовать в весьма рискованные и опасные для жизни предприятия. Они проповедовали Христа и Единого Бога по всему миру и добились немалых успехов. При этом тысячи проповедников погибли от тропических болезней и стрел язычников, но в конечном итоге Евангелие было переведено на все языки мира, а весь мир делится либо на христиан западного толка, либо на мусульман.
При этом Византийская церковь, при всех своих претензиях на чистоту веры и ортодоксальность постулатов, на гуманизм и неприятие методов крестовых походов, благополучно теряла свое колоссальное влияние на берегах Африки и всего Ближнего Востока, до тех пор пока сам Константинополь не стал Стамбулом.
Потому что местные священники вовсе не горели желанием выходить на войну с грозными и пассионарными мусульманами для экспансии своей веры, а наоборот, проводили политику соглашательства и умиротворения. В том числе, например, иконоборческая ересь во многом была обусловлена удовлетворением религиозных чувств мусульман, которые не терпели изображений людей и животных в святых храмах. Помогло ли это им?
Вместо экспансии византийцы предпочитали скрываться в крепостях и монастырях, и молиться Богу. Зачем сражаться и умирать, когда можно просто молиться, и Бог все образует? Ну, и в свободное от молитв время любоваться несметными сокровищами, которые накопили византийские храмы и монастыри.
И разве не справедливо, что эти сокровища были переданы Богом более достойным, тем, кто хоть немного горел ревностью о Христе?
Эту печальную традицию последовательно продолжает русская церковь. За все время царской России она не удосужилась обратить в христианство не только мусульманские страны Азии, не только буддийские или конфуцианские народы юга России, но и огромное количество северных народов, до сих пор исповедующих самые дикие и нелепые языческие культы, всяких шаманов и идолов.
И вовсе не потому, что русская церковь более миролюбива. Количество жертв и жестокостей при расправах со староверами и старообрядцами весьма уверенно опровергает этот миф. Когда идет борьба за власть и деньги, церковь показывает зубы. Те же черносотенцы вовсе не стеснялись пролития крови бунтовщиков.
Причина иная. «Можно, а зачем?» Лень и конформизм, зачем рисковать жизнью и тащиться в далекие и бедные регионы, когда кладовые церкви ломятся от золота и сокровищ?
В отличие от католиков и мусульман, которые, конечно, грешили инквизицией и расправами над неверными, но могли сказать свое веское «нет» в том числе королю или императору, русская православная церковь всегда терпеливо сносила все сумасбродства власти: русских князей, а потом царей и генсеков. Как и сегодня церковь не рискует высказать принципиальной позиции ни по войне на Украине, ни по христианским гонениям в Киеве.
Всего два раза в истории русская церковь пыталась возражать власти. И оба раза это было, когда власть пыталась запустить руку в церковные сокровища для решения неотложных проблем страны. Первый – во времена Иоанна Грозного, для финансирования Ливонской войны и создания в стране нормальной кадровой армии и аппарата государственного управления, которых до этого не было в принципе. Второй – это уже приснопамятная история с помощью голодающим Поволжья, которая кончилась расколом церкви и фактически ликвидацией патриаршества.
При этом, если вы думаете, что подобные инциденты были исключением или характерны только для нашего недавнего времени, приведу следующее свидетельство. И не кого-нибудь, а самого Александра Пушкина.
В то время, когда «царь царей» владел и доминировал на пространствах от Парижа до Калифорнии, а где-то в лесах Сарова молился и совершал свои подвиги Серафим Саровский и Игнатий Брянчанинов, и ещё где-то уже родился сам Иоанн Кронштадтский, так вот в это время максимального триумфа и величия России Пушкин пишет свой знаменитый сказ «О попе и его работнике Балде».
И этот сказ благополучно проходит царскую цензуру и входит в наследие творчества великого поэта. Иными словами, описанное в сказе было настолько обыденным и злободневным, что ни у кого не возникло даже мысли о том, что это произведение кого-то «порочит» или распространяет «недостоверную и клеветническую информацию».
Причем отмечу, во все времена на Руси весьма уважительно и хорошо относились к самой церкви и Христу, но не к церковнослужителям. В отличие от тех же католиков и мусульман. Только у нас резали попов выходцы из их же собственной паствы, которых они сами некогда крестили и венчали.
Еще раз проследим эту эволюцию. Неправильное понимание греха – комплекс виновности – гипертрофированное смирение – бесхребетность и безвольность – утрата собственного достоинства – пофигизм и цинизм – десоциализация.
До сих пор мы рассматривали это явление на уровне институций: судеб народов, церкви и империй. Но эти же рассуждения не менее актуальны и на микроуровне, на уровне жизни и философии отдельного человека.
Прежде всего, неправильное понимание греха приводит к постоянному страху согрешить. Любая мысль, любой желание, любое даже самое естественное проявление жизнедеятельности вся время анализируются на предмет греховности и приводят человека к нерешительности, боязливости и пассивности.
Особенно пагубно это сказывается на детях.
Страх согрешить часто приводит к тому, что человек предпочитает вообще ничего не делать, только молиться, уходить от активной жизни. Отсюда и возникла еще одна странная дуалистичность русской жизни: либо уйти в монастырь и отречься от мира, либо наоборот грешить напропалую. Либо церковь, либо кабак. Середины нет, как и нормальной жизни.
Да и как она может быть, если человек изначально ущербен? «Мама, мы все тяжело больны»…
Это и есть квинтэссенция социопатии русской жизни, которая прямо вытекает из ереси ущербности человека русской православной церкви. Человек может быть неправ, он может ошибаться, но совершенно неправильно затыкать ему рот, полагая, что святость в молчании и терпении.
Иначе никогда бы Коперник не сказал бы свое: «а она все-таки вертится».
Но постоянное самоосуждение и комплекс вины не только оболванивают человека, делают его глупым, массивным нелюбопытным. Они убивают и всю радость бытия.
Как же можно после этого следовать завету апостола Павла: «всегда радуйтесь!». Да покаяние, как и вся миссия Христа только для того и сделаны, чтобы мы научились по-нормальному радоваться. Не бесноваться, не дуреть, а именно радоваться, как и положено святым.
Если же все время воображать себя вторым и третьим сортом, считать свое мнение неважным или некомпетентным, уничижаться, невозможно не впасть в уныние и даже помышлять о радости, успешности и счастье.
Оттого и такие разные верующие у нас и за рубежом. Верующие католики, а особенно мусульмане полны сил и энергии, они уверены в себе, у них активная, бурлящая жизнь. И только наши ходят, как в воду опущенные. Мы грешные, сирые, убогие… с нами Бог, хоть этого вообще не заметно.
Во многом это потому, что католик или мусульманин, он почти такой же как и атеист или неверующий. Но он при этом хоть немного знает из писания, хоть немного остерегается спиртных напитков, курения, наркотиков и т.д. Хоть немного старается совместить половую жизнь с требованиями религии.
И потому такие люди весьма привлекательны с точки зрения противоположного пола, да и просто сами по себе. Они имеют явные преимущества перед другими, неверующими.
Это только у нас большинство христиан не знают даже «Отче наш…», то есть их не приняли бы даже в запорожские казаки, так как они не умеют ни креститься, ни молиться. Так как были крещены ещё в самом младенчестве и с тех пор порога храма не переступали. И все представления о церкви основаны на слухах и традициях, которые ещё дальше отходят от истины.
Есть также доля процента воцерковленных, людей, которые действительно более-менее пытаются жить по-христиански. Но благодаря этой ереси ущербности они выглядят так, что им не особенно хочется подражать, они выглядят бледно, жалко и действительно ущербно, они нерешительны, склонны к самокопанию и отлично подходят на роль жертвы, но никак не на роль победителя, желанного партнера по жизни, героя романа.
При этом что касается всяких вредных привычек, то как раз наоборот, чем дальше человек от церкви и более последовательный атеист, тем он, как правило и более социально и нравственно здоров. А близость к церкви не только не уменьшает, а даже увеличивает склонность к пьянству и разврату, о чем вовсе времена ходили легенды и анекдоты о попах и семинаристах. Не говоря уже о самомнении и чванстве.
Неудивительно, что у нас в стране отбор работает в противоположную сторону. И церковь, как самосбывающееся пророчество, аккумулирует людей безвольных, слабых, зависимых и ущербных.
Третье, помимо безволия и уныния, что развивает ересь ущербности в человеке – это лукавство. Так, даже покаяние очень часто бывает неискренним, потому что проще признать, что грешен, чтобы к тебе только не доколупывались. Ведь только скажи, что безгрешен, так обязательно нарвешься на лекцию по поводу того, что ты погряз в гордыне и вообще пропал.
Хотя сам Давид говорил: «если б я видел беззаконие в сердце моем, не услышал меня Господь! Но Бог услышал меня…»
То сеть, разумеется, достижение божественного идеала невозможно для человека, его безгрешность следует воспринимать не как абсолютную, но как относительную, когда совесть не упрекает тебя, и ты точно не знаешь про себя никаких предосудительных вещей.
Именно так рассуждают практически все новообращенные верующие, еще не испорченные церковными еретиками. Но любой священник не применет хорошенько макнуть такого прозелита мордой в грязь, чтобы он прочувствовал свое ничтожество и каличность.
Книга Иова как бы специально написана в осуждение нашей русской православной церкви. Потому что не терпение Иова в ней достойно внимания, этого добра на русской земле с избытком. Сам Иов бы удавился от зависти, если б в этом терпении была бы хоть какая-то добродетель.
Но в том-то и дело, что главный подвиг Иова вовсе не в том, что он терпел лютые напасти. А в том, что он до последнего отказывался приносить покаяние в том, чего не совершал, за что не чувствовал своей вины. А страдание его достигло пика не тогда, когда он утратил все, что имел, в том числе здоровье и общественный статус, а когда лучшие умы Израиля вместо того чтобы понять и поддержать его, осудили его и не поверили ему.
И тогда терпение кончилось уже у самого Бога.
Но мы учим людей лгать на исповеди.
Меж тем человек не ущербен, а лишь несовершенен, и самый тяжкий его грех – это скорее фальшивая нота, петух при пении в церковном хоре или опере, не вовремя или неуместно сделанные удары в литавры или соло.
Но невозможно стать маэстро, если бояться открыть рот и не начать ужасно фальшивить. Для этого Бог и сотворил грех, чтобы мы шли на пути к совершенству и становились святыми, маэстро в его небесном воинстве.
Остерегаясь греха и панически боясь запачкаться, мы как раз и закапываем свой талант в землю, оставляем заготовку человека такой же грубой и бестолковой, как и до обработки жизнью. И, хуже всего, когда мы другого человека вместо того, чтобы развивать и совершенствовать, заключаем в прокрустово ложе псевдохристианских ограничений, чтобы он не высовывался.
Оттого, кстати, разбойники и блудницы гораздо более приятны Богу праведников и фарисеев. Они хоть немного поняли толк в нотах.
Но о них мы уже поговорим в следующий раз.
