В
развитие темы альтернативных социально-экономических рейтингов («Макдональдс
как индекс коррупции»), предлагаю вниманию подход к определению уровня
свобод в той или иной стране или регионе.
Исходной идеей является давний тезис о том,
что политическая вывеска и идеологические лозунги ничего стоят по сравнению с
тем, кто преимущественно перераспределяет общественный продукт. Ссылка.
И если это делается преимущественно посредством государства, то имеет место та
или иная разновидность командно-административной системы, если частными лицами –
то только в этом случае можно говорить о рыночной экономике. Причем опять-таки
в преимущественном плане, так как в чистом виде ни одного, ни другого не
существует.
Следующим шагом в развитии логики рассуждений следует
«Пари на
рабство», в котором был сделан вывод, что вся логика развития
капитализма и институтов собственности сводится к неизбежному ренессансу
человеческого рабства как высшей стадии капитализма. Это - самое идеальное
обеспечение любой валюты, инструмент управления должниками, идеальный инструмент залога и
защита прав кредитора. Ну, и также разумеется, если есть право частной собственности
на землю, воду, любые природные ресурсы и даже на идеи, «интеллектуальную собственность»,
то перечень оказывается ущербным и неполным, если в нем нет такого
естественного «права» человека, как
продать себя в рабство.
Оказывается, ничего нового я не придумал,
понимание природы капитализма и денег было достаточно глубоким ещё в 19 веке, о
чем можно (рекомендую!) прочитать в книге В.Катасонова «От рабства к рабству».
Она есть в интернете в свободном доступе, поэтому любому человеку,
интересующемуся экономикой, следует читать именно такие серьезные книги, а не популярные
отечественные байки о скором крахе доллара или западные полурелигиозные либерально-монетаристские
мантры.
Отметим, что понимание преимущественно капиталистического характера
экономики Древнего Рима (причем со всеми признаками ростовщически-финансового
капитализма) прямо подтверждает правильность моих рассуждений о рабстве, так
как это уже не выдумки экстравагантного блоггера, а авторитет весьма серьезных
ученых.
Повторять выводы книги здесь не буду, они
очень достойны и заслуживают непосредственного прочтения. Однако, если продолжить
логику В.Катасонова, то получается, что
товарное производство с попеременным успехом сражалось с экономикой самообеспечения,
при этом чем выше был уровень концентрации капитала, тем выше было социальное
неравенство и гнет наиболее неимущих.
Развитие капитализма всегда сопровождалось усилением эксплуатации: в
Древнем Вавилоне, Персии, Риме, в царской России после отмены крепостного права,
да и во всем современном мире. Эта эксплуатация проявляется в ставках налогов,
которые сегодня составляют не менее половины (а иногда и больше) от заработанного.
По сравнению с современными налогами пресловутая церковная десятина или
натуральный оброк с барщиной кажутся совершенно либеральными и человеколюбивыми
методами налогообложения.
Однако, следует отметить, что данный подход
крайне непрост в проведении корректного сравнения. Ведь во все исторические
времена сбор податей нередко передавался на откуп ростовщикам и кредиторам
власти, причем именно в этом случае гнет налогообложения становился предельно
нестерпимым. И сегодняшний уровень налогов прямо перекликается с теми далекими
временами.
В любом случае, уровень свобод в любом
обществе («индекс демократии») наиболее корректно свести не к неуловимым «рейтингам
счастья» или «уровням жизни», а к вполне
конкретному уровню эксплуатации. Который определять как некий обобщенный
процент налогообложения основной массы населения, процент дохода, который
отбирается под теми, или иными предлогами.
Иными
словами, свободным является то общество, в котором человек, производящий
общественный продукт, преимущественно его также и распределяет. Общество, в
котором распределение и производство разнесены по различным социальным группам,
является несвободным, эксплуататорским или мобилизационным.
Причем политическая доктрина и лозунги такого
общества не имеют ни малейшего значения.
Ведь любая демократия сводится к тому, у кого кошелек.